Окт 02

Современная российская политика сочинение

Оглавление:

  • Публицистика и политика - сочинение
  • Домашний очаг
  • Сочинения на свободную тему: "Человек и политика"
  • Российская современная сочинение политика
  • Краткий обзор внутренней политики России и влияющих на нее факторов


современная российская политика сочинение

«Современный мир переживает фундаментальные и динамичные перемены, глубоко затрагивающие интересы Российской Федерации  3) Следующими целями, провозглашенными в Концепции внешней политики РФ, являются: воздействие на. Представленные в книге сочинения автора характеризуются научной  Последнее возможно в рамках политики права и модернизации правовой системы.  Исключает ли современная российская конституция вступление данного механизма в. Современная российская государственная национальная политика. Эссе писал год назад для федерального Центра социально-консервативной политики для того чтобы попало в руки некоторым посещающим этот центр в те дни персонажам.

Выстроенный автором сравнительный и ассоциативный ряд делает книгу интересной для чтения и стимулирующей мысль. Обращает на себя внимание тот факт, что автор не замыкается в кругу традиционных и ставших классическими концепций общественной мысли которые полноценно представлены в книге , но анализирует их в контексте социальной практики реформаторов нового и новейшего времени, в том числе постсоветских и развивающихся стран.

В течение длительного времени автор занимался политической аналитикой и преподаванием в высшей школе — российских и иностранных университетах, выступал экспертом при разработке правовых, политических и административных реформ в России и других регионах мира, в частности странах Центральной и Восточной Европы, а также государствах постсоветского пространства.

Книга включает пять разделов, материал которых сгруппирован по проблемному принципу: В своей совокупности представленные труды опубликованные в период с конца х гг. Данная группировка по разделам имеет условный характер, поскольку все темы являются сквозными для статей книги и актуальными при разработке современной стратегии преобразований. При отборе публикуемых трудов нами учитывалось три обстоятельства: Статьи публикуются по аутентичным текстам первых изданий с небольшой корректировкой и актуализирующей правкой автора.

Мы сочли также целесообразным включение в книгу послесловия — статьи о формировании и развитии взглядов и идей А. Медушевского, составленной коллегами ученого. Материал книги отражает длительную работу автора над поставленными проблемами, представляет оригинальные теоретические выводы и прагматические рекомендации современным аналитикам и политикам.

Автор хорошо ориентируется в европейской и российской философско-политической традиции, социологии права и, что важно, соотносит теоретические размышления с опытом практического участия в подготовке и проведении политических и конституционных реформ. Все это делает труд проф. Медушевского не только серьезным академическим вкладом в нашу политическую науку, но и прекрасным пособием для педагогов, студентов, общественных деятелей и администраторов.

Она опирается на логические принципы Э. Гуссерля, показавшего, каким образом, формируя картину мира, мы последовательно продвигаемся в познании явлений эмпирической реальности выступающих для нас в виде феноменов.

Когнитивная теория истории и система ее понятий представлена в трудах выдающегося российского ученого — проф. Данный подход обозначает обе стороны ситуации познания — его объект вещи и познающий субъект, раскрывая логику выведения их системных информационных связей через анализ когнитивной устремленности индивида к смыслу.

В нашу задачу входит определить возможности когнитивной теории при изучении правового феномена, в частности юридического конструирования реальности. Информационный обмен осуществляется по горизонтали он имеет непосредственный характер, поскольку обмен идет в режиме настоящего времени — наблюдения вещей, обмена ими и по вертикали ретроспективный или опосредованный информационный обмен.

Ключевое значение для когнитивной концепции гуманитарного познания имеет именно понятие опосредованного информационного обмена — специфически человеческой способности обмена информацией через посредство целенаправленно созданных единиц интеллектуального продукта.

Опосредованный информационный обмен осуществляется через материальный продукт вещь , представляющий собой результат целенаправленной человеческой деятельности — осознанного поведения индивида, направленного к достижению поставленной цели.

Эта схема позволяет говорить об информационном обмене между индивидами и социумом. Главной проблемой философии науки новейшего времени стало обращение к способам самоорганизации системы, механизмам целостности, их выражению в социальных нормах. Присущее индивиду свойство воспринимать информационный ресурс, заключенный в интеллектуальных продуктах, созданных другим человеком, и включать его в свою информационную картину, позволяет раскрыть различие между антропологической и когнитивной видами социальной адаптации: Исторический процесс с этих позиций есть совокупность человеческих деятельностей, спонтанно развивающихся во времени; поэтому история — процесс, т.

Частью этого процесса выступает когнитивная адаптация в юридически мотивированных формах деятельности. С этих позиций возможно понимание права как фиксированной нормы — меры должного поведения и ее формально-юридических признаков.

В этом контексте важно понятие системы права как внутреннего единства. В современной юриспруденции представлено два диаметрально противоположных подхода к интерпретации понятия системы. Первый исходит из того, что происхождение единства системы имеет внешний характер она конструируется наблюдателем — ученым или правоприменителем извне, но не имеет внутренних связей ; второй — утверждает существование таких связей, определяющих внутреннее единство.

Характерной чертой юридического порядка выступают единство, соответствие гомогенность и полнота, что позволяет выработать критерии преодоления пробелов в праве и разрешать юридические антиномии. Второй подход подчеркивает преемственность развития правовой системы в истории и поступательное накопление юридических знаний. В этом контексте Институции Гая могут служить примером системного подхода, а глоссы и комментарии к Дигестам — примером его антисистематического видения.

Культура Возрождения и рационалистического гуманизма разрабатывала основу системного видения права и искала его органического единства с позиций теории естественного права. Кельзеновский нормативизм возродил динамическую концепцию права: Современная наука исходит из понимания права как нормативной, структурированной и интегрированной системы, характеризующейся своей институционализированной формальной санкцией, цель которой состоит в регулировании социальной организации.

Формалистической теории нормативизма была противопоставлена институциональная теория Санти Романо, М. Ориу , которая полноценно ввела понятие института, начиная с фазы создания права и заканчивая его интерпретацией и применением. Этот подход получил развитие в рамках современного неоинституционализма Д. Норт , связавшего воедино понятие института, его нормативной и когнитивно-информационной структуры.

Институт выступает как реализованная в повседневной практике норма поведения, ставшая устойчивой и типичной. Неоинституциональная школа подвергает критике прежде всего антинормативизм классического институционализма.

Свою задачу она видит в выявлении самостоятельного значения правовой нормы в конструировании социальных отношений и самих институтов в рамках социальной и когнитивной адаптации индивидов. В этом смысле право как система норм есть реальность, определяющая функционирование социальных институтов поскольку нормы создают информационную основу формирования структуры институтов и их деятельности. Практический вывод из неоинституционального подхода к праву состоит в рассмотрении права и правовых норм как важнейшего фактора организации и трансформации общества.

Синтез элементов нормативизма, институционализма и функционализма с позиций когнитивно-информационной теории становится возможен в рамках такого направления, как метаюриспруденция. В рамках когнитивно-информационной парадигмы получает обоснование метаюриспруденция — интерпретация природы юридической нормы и этического закона как различных типов информации и лингвистических форм их выражения, выражающих формы социальной и когнитивной адаптации индивида в социуме.

Эрлиха, опирается во многом на русскую школу социологии права, прежде всего психологическую теорию права Л. Петражицкого, а также идеи П. Право в этой трактовке переставало быть автономным образованием, не связанным с общественной системой разделения на группы и присущим только обществу как целому.

Традиционный взгляд на право, при всей его устойчивости, был поставлен под сомнение теми исследователями, которые на антропологическом материале показали феномен дискретного единства в обществе как целом. Это открывало возможность вывода о существовании социальных структур и различных уровней права в одном обществе, возможности социального обмена между группами и его выражения в сближении правовых систем, присущих этим группам. Данное направление исследований актуализируется в контексте интеракционизма, теории социального обмена, функционализма, а также в инструментальных подходах социологии права и истории.

Динамичная живая информация — это способность живой системы улавливать связь между внешним проявлением окружающей среды, доступным чувственному восприятию, и ее внутренним состоянием, недоступным такому восприятию, или, в ситуации человека, способность делать это через усиление чувственного восприятия с помощью техники например, подзорная труба, усиливающая возможность увидеть на более далеком расстоянии, термометр и т.

Это — способность живой системы интерпретировать внешнее проявление окружающей среды как сигнал о состоянии данной среды. Живой информации противопоставляется статичная фиксированная информация , представленная в интеллектуальных продуктах.

Поэтому она неподвластна рамкам времени и пространства. Информационный обмен происходит по всему пространству деятельности человечества и в любой точке пространства. Человек отдает свой информационный ресурс на общее информационное пространство и, в свою очередь, в принципе располагает всем ресурсом фиксированной информации, накопленной человечеством. Ситуация превращения живой информации в статичную фиксированную имеет важное эвристическое значение.

Особое значение для передачи и накопления информационного ресурса человечества имеет опосредованный информационный обмен , основанный на генетической способности человека преобразовывать информацию — из динамической возникающей в живом общении в статическую фиксированную на материальных носителях. Анализ преобразования информации актуален для ряда гуманитарных дисциплин, стремящихся к получению точного знания: Остановленное мгновение — открывает индивиду новые информационные возможности: От одномоментного соединения мышление-действие необходимо отличать деятельность.

Деятельность — последовательность развернутых во времени действий, направляемых не отдельными импульсами окружающей среды, но заранее осознанной целью. Она отличается, во-первых, возможностью неограничения во времени; во-вторых, возможностью неоднократной коррекции промежуточных результатов поэтапной фиксации и поэтапной коррекции ; в-третьих, уточнения цели осмысления проблемной ситуации.

Деятельность, следовательно, есть осознанная последовательность актов мышления-действия, характеризующаяся созданием интеллектуальных продуктов, возможностью самокоррекции, осмысления пути к цели и осознанного выбора средств.

Внешним отличием действия и деятельности как раз и является наличие интеллектуальных продуктов, осмысливаемых общностью замысла. Живая и подвижная, бесконечная и незавершенная в процессе информация выступает в фиксированной форме как стабильная, завершенная, конечная и измеримая.

Информация — это, следовательно, сведения трех видов: В процессе деятельности и фиксации ее результатов выясняется различие правовых и неправовых норм по таким параметрам, как характер отношений, которые они регулируют правовые нормы, как правило, более общие , порядок и способ установления наличие или отсутствие санкции , формы и способы выражения в правовых актах и в письменной форме, или наоборот , формы и средства обеспечения юридические или неюридические , характер и степень определенности мер воздействия — физическое принуждение или моральное воздействие.

Эти параметры поведения кристаллизуются в социальных правовых нормах и выполняемых ими функциях — социального контроля, разрешения конфликтов, воспроизводства преемственности развития, адаптации индивида, легитимации власти, определения типологии позитивных и негативных стереотипов поведения конформистского, девиантного, делинквентного , наконец, формировании поведенческих установок в отношении собственно юридического информационного обмена.

Политические отношения и политический процесс в современной России. Учебное пособие.

Информационная способность есть способность преобразовывать внешние воздействия реального мира в информацию данные о его состоянии. От нее зависит уже картина реальности, возможность соотнести с нею свое поведение.

Отличие живой системы от неживой заключается, следовательно, в способности преобразовывать воздействия реального мира в представления о его свойствах. Это преобразование определяется как информационный процесс, а его результатом становится продукт преобразования информации — трансформации воздействий реального мира в представления о свойствах этого мира.

Чем более полна и надежна эта информация, тем более система оказывается защищена и жизнеспособна. Информационное воздействие происходит через интеллектуальные продукты изделия , непосредственно выполняющие функцию информационного обмена и информационного управления Н.

Психические параметры информационно-коммуникативного процесса определяются такими понятиями, как информационная адекватность мера возможности системы распознавать в динамике окружающей среды явления, изменения и процессы, небезразличные для функционирования самой системы , информационная энергетика подъем психической энергии, возникающей при столкновении реального мира и познавательных рецепторов живой системы, инициирующий появление идей и представлений и информационный магнетизм способность индивида испытать энергетический подъем в ситуации преобразования информационного ресурса, овеществленного в интеллектуальном продукте человеческой деятельности.

В юридических актах находим критерии, с помощью которых можно определить валидность нормы с формальной и материальной точек зрения, но в них нет критериев, позволяющих рассматривать юридическое заявление как норму. Установление таких критериев есть дело теории права. Кроме того, важно различение оригинального и производного деривативного производства норм.

Харту, возможно различение первичных и вторичных норм. Первичными являются те нормы, которые предоставляют права или налагают обязанности на членов общества. Вторичные — устанавливают, кто и каким образом может создавать, признавать, изменять или отменять первичные нормы. Только после того как общество вырабатывает фундаментальную вторичную норму, устанавливающую, как определить собственно правовые нормы, возникает идея особого множества правовых норм и, следовательно, идея права.

Проблема производства права есть поэтому не только проблема легальности, но и легитимности. С этих позиций возможно рассмотрение производства норм как части когнитивно-информационного освоения социальной реальности: Различается власть создания норм соответствующий орган ; нормативный акт в котором регулируется процесс производства норм ; нормативный документ фиксирующий лингвистическое высказывание, имеющее прескриптивную функцию ; наконец, норма в узком смысле значение нормативного заявления.

Соответственно информационный обмен и управление в наиболее общей форме выражаются в социальных и юридических нормах и фиксирующих их продуктах интеллектуальной деятельности — кодексах моральных и правовых норм, законах, записанных судебных прецедентах.

Особенно важным достижением мысли ХХ в. Данный подход позволяет уже поставить вопрос о том общем, что имеют все живые системы и рассматривать человеческий организм как частный случай функционирования этих живых систем. Парадоксальным образом, однако, теоретическое языкознание, рассмотрев проблему связи мышления и речи, практически не обращалось к изучению деятельности, а бихевиоризм, напротив, изучал человеческое поведение, исключив из него главное и специфическое — когнитивный аспект, целенаправленное поведение по созданию интеллектуального продукта.

Вклад когнитивной теории состоит в синтезе мышления, речи и целенаправленной фиксации результатов деятельности. Принципиальное отличие феномена человека исходя из этого — в способности понимания смысла и целенаправленного создания вещи как познавательной модели, выражающей этот смысл.

С этих позиций когнитивная теория права выстраивает логику соотношения мышления, языка и поведения в фиксированных юридических актах — интеллектуальных продуктах деятельности определенной эпохи. С одной стороны, право выражает себя в языке, представляет собой его конкретную форму.

Кодексы, законы — есть, в сущности, проявления письменного языка.

сочинение 1 класса про кошку

Констатируются различные функции языка: В отличие от дескрептивной описательной , прескрептивная функция предполагает долженствование. Предписывающие положения есть выражение определенной воли и в отличие от дескрептивных не могут быть оценены с точки зрения истинности или ложности, поскольку их функция не состоит в том, чтобы предлагать информацию о реальности. Прескрептивные суждения должны поэтому классифицироваться по другим критериям, таким как — справедливые и несправедливые, эффективные и неэффективные, легитимные и нелегитимные, но не истинные и ложные.

Важными функциями языка с позиций юриспруденции являются оперативная и исполнительная — последняя дает возможность осуществлять определенное преобразование реальности путем направленного использования языка. Со времени произнесения определенных слов происходит изменение реальности.

Детальная информация о работе

Одни и те же слова, произнесенные в разной ситуации и разными лицами, могут иметь разный даже противоположный юридический эффект или не иметь никакого. Так, после того, как английская королева разбивает бутылку шампанского о борт нового корабля, нарекая его своим именем, он действительно начинает носить ее имя, но этого не происходит в случае, если аналогичное действие совершает кто-либо другой. Отсутствие таких категорий делает содержательный диалог культур например, дикарей и европейцев невозможным.

Эта познавательная ситуация может быть определена как конфликт интерпретаций или герменевтический круг — попытка воссоздания логики мышления другого индивида по аналогии с собственной. Выход из герменевтического круга — возможен через соотнесение фонового знания с выраженным путем использования сравнимых категорий. Данный подход означает радикальную смену парадигм в современной теории познания — переход от ненаучных нарративистских или наивно-герменевтических приемов к когнитивным методам анализа информации, ориентированным на постижение смысла.

История, подобно антропологии и структурной лингвистике, обретает свой метод, становится строгой и точной наукой. Юриспруденция — получает возможность доказательной реконструкции смысла юридических норм в истории и современности.

Ключевое значение с позиций когнитивной методологии имеет процесс высвобождения памяти — записи информации для последующей деятельности. Форма записи произвольна, она включает ряд устойчивых параметров: Отсюда — прообраз узелкового письма как более сложной системы обозначений.

Все это — информация, накопленная социумом, след целенаправленной деятельности, представленный как сообщение. Очень четко этот подход представлен в анализе формирования структуры и информационного потенциала юридической нормы. Норма вообще означает закон, правила например, правила игры , предписания, обычаи, технические нормы, моральные нормы, идеальные нормы.

Из них только юридические нормы должны быть прескрептивны в отличие от дескрептивных норм учебника права. Необходимо различать между функциями языковых заявлений и формой, в которой они предстают: Юридические нормы могут выражаться путем использования определенных символов например, графических. С этих позиций проводится интерпретация предписаний.

Традиционно юридические нормы рассматривались как пример гипотетических императивов в отличие от моральных норм, которые предстают в форме категорических императивов. Выделяется ряд элементов предписаний — характер, содержание, условие применения, власть, субъект, случай, промульгация и санкция. Основные концепции юридических норм Кельзен и Харт выявляют различия когнитивной ориентации: Это различие подходов представлено при анализе структуры правовой нормы двухзвенная и трехзвенная системы и соотношении ее трех элементов: Антропологически-ориентированные теории нормы отвергают последний элемент структуры нормы — санкцию, исходя из ее внешнего, навязанного характера, не обязательно присутствующего в качестве когнитивной мотивации поведения например, в догосударственных обществах.

Частью этой дискуссии является вопрос о соотношении принципов как фундаментальных норм и правил поведения различается фундаментальность иерархическая; логико-дедуктивная; телеологическая и аксиологическая. Каждый новый виток информационного обмена идет не по кругу, но постоянно наращивает общий объем информационного ресурса, участвующего в информационном обмене. Есть в этой схеме преобразовательные ситуации, которые индивид совершает в глубине своего сознания.

Это — идея обретения смысла , понимания, творчества, когда мысль выступает в виде идеального образа будущего интеллектуального продукта. Это — мгновенное выявление внутренних связей между набором исходных данных, позволяющее понять системные отношения эмпирического объекта и информационного универсума. Постижение смысла выражается в понимании — состоянии сознания, при котором рождается идея и, исходя из нее, формируется цель деятельностного поведения.

Это — идея о том, как соотносятся эмпирические данные, наблюдаемые индивидом, и системные связи целого. Данная идея может быть научной истиной, доступной доказательной проверке. Она может быть и необоснованной гипотезой индивида, выражающей его ограниченный масштаб овладения смыслом. Но и в этом случае имеет место продвижение вперед, поскольку фиксируется определенный этап познания, который становится достижением разума.

Фиксация смысла возможна в создании нового понятия понятийная категория — обобщенное значение, выделение предметов по общим признакам , вещи которая в отличие от живой памяти выступает стабильной познавательной моделью, расширяющей возможности выявления динамики процессов информационного обмена до исторических масштабов человечества или системы кодирования информации в текстовой форме — связной последовательности знаковых единиц письменной речи.

Три направления фиксации смысла прослеживаются, например, в движении от понятий о справедливости естественное право к созданию вещи — правового кодекса нормативизм и от него — к системе кодирования знаков и символов, выражающих правовые предписания юридическая семиотика и семантика и социальной практике — судебным решениям и их обоснованию юридический реализм.

Постижение смысла юридических норм: Мышление — познавательный процесс, который через сопоставление данных внешнего восприятия завершается синтезом и пониманием смысла.

Опыт — объем информации, полученный непосредственным участием в ситуации. Знание — есть совокупность массив информации, добытый через использование вещи — интеллектуального продукта, воплощающего фиксацию опыта и его обобщение.

Производство правовых норм в широком смысле имеет целенаправленный характер, осуществляется законодательной властью изданием законов , судебной властью как ее решениями, так и интерпретацией с позиций судейского активизма , правительством и администрацией подзаконными актами различного уровня , а также формируется как прямым, так и косвенным образом со стороны разработчиков научной доктрины, различных общественных групп, создающих обычное право; коллективные соглашения, корпоративные нормы и пр.

Направленная фиксация норм часто в условиях конкуренции различных проектов является не только выражением селекции общественных представлений, но и выражением стремлением к когнитивному доминированию различных групп в обществе. Образование картины мира есть направленное достижение умений постигать скрытый информационный ресурс — начиная с умения писать, т.

В этом контексте образование — это обучение добывать информацию активным образом, а не пассивно запоминать готовое знание. Образование всегда обучает методу извлечения неочевидного — скрытого информационного ресурса чтение, письмо, алгоритмы счета, юридическая техника.

Умение распознавать информацию является в традиционном обществе достоянием узкого слоя интеллектуалов наличие алгоритмов опыта , мудрецов предрасположенность к интеллекту и, наконец, знатоков управления, владеющих закрытыми информационными ресурсами, недоступными рядовым индивидам сообщества.

Тайное эзотерическое знание имело особые социальные функции: Но оно осуществляется своего рода интеллектуальной элитой сообщества, которая в силу когнитивных способностей мудрости или объема практического опыта старейших , обладает неочевидными и потому таинственными знаниями традиционной герменевтики, не отделяющей интуитивной мудрости от рационального знания и транслирует массовому сознанию лишь конечный результат такого знания. Ключевое значение в организации информационного ресурса приобретает, как показал еще М.

Традиционно сложившиеся модели интерпретации и применения права в известной мере соответствуют этим критериям декодирования информации посвященными — профессиональными юристами.

Процесс толкования права в ходе принятия судебного решения выступает как ключевой механизм выявления подлинного смысла текста закона или смысла зафиксированных в нем норм. Существует два понимания юридического толкования — полное и сокращенное. В первом случае речь идет о выяснении смысла выражений в юридическом языке и задача состоит в том, чтобы установить, что говорится. Во втором случае — толкование состоит в выяснении смысла спорного юридического положения, и задача толкования — в определении смысла выражения или произведении выбора между различными смысловыми конструкциями.

В юриспруденции представлена интерпретация официальная и доктринальная; субъективная какой смысл вкладывал сам автор и объективная какой смысл вкладывается в юридическом порядке. Представлено три типа проблем интерпретации неясных темных терминов — синтаксические выяснение взаимосвязи слов в юридическом заявлении , логические выяснение отношения выражения к другим выражениям в том же тексте, разрешение противоречий и антиномий и семиотические выяснение смысла.

Необходим учет ценностных позиций интерпретатора: Первая — стремится раскрыть точный смысл слов, которыми выражена норма; вторая — наряду с этим стремится опереться на известный смысл нормы; третья — ищет решения в сравнении с аналогичным решением в прошлом подключая ретроспективный информационный ресурс.

В современной литературе раскрыты различные логические пути вынесения судебных решений, выраженные в следующих формулах: Отсюда — три типа теорий аргументации: Сейчас эти теории критикуются за то, что они не показывают процесс вынесения судьей решения.

Это актуализирует когнитивную составляющую, тем более, что мотивация приговора есть канал легитимации решения. Конструктивистская парадигма обсуждает такие вопросы, как когнитивно-информационная природа права; право и справедливость; структура правовой нормы и института; функция и дисфункция в правовом развитии: Конфликт правовых систем мира рассматривается как конкуренция и отбор востребованных норм по когнитивно значимым параметрам социального развития: Тема глобализации и локализации в развитии права включает вопросы: Масштаб проблем, затронутых этими дебатами, выходит за рамки чисто юридической составляющей и представляет собой цивилизационный выбор.

Суды своими решениями конструируют новую реальность по таким направлениям, как пространство, время и смысл существования. Пространство как категория юридической картины мира становится объектом конструирования в связи с решением проблемы суверенитета в условиях глобализации — в частности, в споре об отношении к решениям Европейского суда по правам человека ЕСПЧ , касающимся внутренней политики.

Представлено три основных позиции — приоритет международного права над национальным; приоритет национального права перед международным и компромисс между ними — тезис о том, что эти решения могут приниматься судами только в том случае, если не противоречат суверенитету, заключенным договорам, основным правам, закрепленным в конституции.

Существенное значение имеет конструирование внутреннего пространства — в решениях Конституционных судов о границах централизации и децентрализации и ее типах например, договорная или конституционная модели федерализма, деволюции и автономизации , в какой мере эти границы остаются неизменными, как должны решаться вопросы перераспределения полномочий центральных и региональных органов власти и формироваться сами эти органы — вопросам, принципиальным для вектора конституционно-правового развития.

Время — значимый фактор решений судов, которые конструируют новую реальность не только для настоящего и будущего, но иногда и прошлого, что ставит проблему легитимности ретроактивного толкования конституции. Примеры таких решений на постсоветском пространстве включают изменение отношений собственности реституция — возвращение собственности прежним владельцам ; изменение экономических ожиданий, ставящее под вопрос принцип равенства правовой защиты решения периода экономического кризиса о банках, налогах и страховании ; даже переписывание истории например, решения по законам о люстрации — ограничениям прав на занятие должностей лицами, сотрудничавшими с политическими и карательными структурами прежнего режима, что не противоречило законодательству того времени.

Смысл существования — определяется судебными решениями по вопросам символического характера. Это, прежде всего, решения Конституционных судов по вопросам религиозного или светского выбора — соотношения конституционных норм о светском характере государства с активным стремлением к восстановлению религиозных символов например, ношением женщинами хиджаба в мусульманских странах.

Конституционные суды чрезвычайно активны в решении идеологических вопросов, раскалывающих общество как, например, известный процесс над КПСС или установление новых памятных дат с позитивным или негативным знаком как, например, дебаты в Молдавии о введении дня памяти советской оккупации. К этой категории решений можно отнести решения по вопросам исторической памяти — связанные с осуждением деятелей старого режима как террористов, и наоборот, признанием их противников — героями сопротивления, запрет и признание неконституционными прежних символов, памятников, герба, гимна.

О том, что подобное ретроактивное толкование граничит с произволом говорит легкость, с которой суды некоторых постсоветских стран меняют свои решения на прямо противоположные в изменившейся ситуации. Следует подчеркнуть, что решения судов по таким вопросам становятся источником когнитивного диссонанса в обществе независимо от их юридической корректности. Можно констатировать появление на постсоветском пространстве антимажоритарных судебных решений когда они противоречат мнению большинства граждан, отраженному в социологических опросах.

Примером может служить вполне либеральное решение КС РФ о смертной казни, которое, однако, противоречило воле большинства зафиксированной в результатах опросов населения, подтверждающих приверженность его большей части данной мере наказания.

Критики оценили данное решение как превышение судом своих полномочий, поскольку никто не запрашивал его о конституционности применения высшей меры наказания, а в случае необходимости проблема могла быть решена на законодательном уровне. В подобных ситуациях суд вынужден отказаться от чисто нормативистской логики решения и учитывать экстраконституционные моральные, философские, политические соображения, постигая смысл и формируя новые ценности как это было ранее продемонстрировано в США, например, в деле Brown v.

Board of Education of Topeka. Процессы глобализации, информатизации и модернизации в дальнейшем еще более усилят эту когнитивную функцию судов, что заставляет обратиться к вопросам анализа метаконституционных аргументов принятия решений и полноценно поставить проблему легитимности судебных решений, доктрин и принципов, лежащих в их основаниях. Этот подход соответствует одному из определений информации К.

Когнитивно-информационная теория, несомненно, обогащает социологию образования, анализируя социальные и этические факторы гуманитарного познания, отношения опыта и знания, проводя разграничение подлинного добываемого самостоятельно и мнимого получаемого в готовом виде знания, творческого основанного на обучении методу и транслирующего вторичного образования.

С этих позиций актуально обращение к проблемам социальной и когнитивной адаптации: Траектория метода как исследовательского пути вырисовывается как аналитика эмпирических данных интеллектуального продукта, его имплицитной эмпирической достоверности и принятых логических выводов, каждый из которых открыт для выдвижения контраргументов.

На этой основе становится возможным выстраивание методов и критериев доказательности и проверки знания; научное конструирование — построение модели схематически выраженной ситуации информационного обмена для создания логически непротиворечивой концепции социального юридического процесса и прогнозирование — аналитический вклад, в ходе которого выявляются фазы процессов, прошедших в прошлом, и просчитывается наступление последующих фаз аналогично протекающих процессов.

Аналитика реализованных в ходе исторического процесса вариантов развития событий становится инструментом упреждающего прогнозирования. Конституционная инженерия выступает как инструмент разрешения когнитивно-информационного конфликта по следующим направлениям юридического конструирования: В условиях глобализации широкое распространение получил тезис о кризисе права. Его проявления усматривают практически во всех значимых областях жизни: Обращают внимание на эрозию традиционной, культурной, религиозной и национальной идентичности в современной Европе, проблемы которой оказывается трудно разрешить в рамках прежней демократической легитимности и доктрины прав человека.

Выяснилось, что принятие правовой системы, даже самой либеральной, не есть гарантия от поворота вспять. Констатация этого факта заставила теоретическую мысль обратиться к анализу возникновения конфликтов и противоречий в праве, социально-психологическим и социальным основам стабильности правового порядка, соотношению правовых и политических аспектов социального регулирования, институтам, способным выполнять роль гаранта конституционности законов, а также специальному анализу экстремальных ситуаций диктатура, чрезвычайное положение , означавших отказ от правовой преемственности и использование внеконституционных или даже антиконституционных методов.

Прежняя эволюционная теория развития права ушла в прошлое: Лабанд, а позднее М. Шмитт в Германии и Австрии, А. Карре де Мальберг во Франции, Г. Ласки в Англии, В. Парето и Дель Веккио в Италии, Л.

Исследователи констатируют наличие кризиса права и выдвигают различные концепции его объяснения. В классической правовой мысли представлен ряд основных теоретических моделей кризиса, которые целесообразно реконструировать и проанализировать с современных позиций. Кризис права как целостной системы норм включает ряд стадий: Теория кризиса призвана ответить на вопросы о том, почему происходит распад целостной системы норм; какие факторы управляют этим процессом; можно ли остановить или замедлить процесс распада; при каких условиях восстановление единства системы норм ведет к восстановлению старого, а при каких — нового права.

В задачу данной статьи входит ответ на вопрос, в какой мере классические теории кризиса права, разработанные в то время, объясняют параметры современного кризиса и каковы возможные конструктивные подходы к такому объяснению. Еллинек усматривал объяснение кризиса права. Он выделял три возможных ситуации: Последний вариант особенно интересен, поскольку отражает ситуацию переходных процессов в развитии права и в этой связи применим к современной российской конституционной дискуссии.

Еллинек констатировал возможность такого противоречия двух правопорядков в одной правовой системе, при котором конфликт между ними оказывается практически неизбежен, поскольку они опираются на противоположные принципы, но стремятся регулировать одни и те же области права. Ученый интерпретировал данный конфликт как борьбу старого и нового права, отмечая, что он может быть разрешен лишь исходя из цельного представления о существе эпохи и перспективного видения направления правовой реформы.

Именно так решался конфликт между церковным и светским правом, феодальным и современным государственным, между абсолютизмом и конституционализмом. В соответствии с тем, какой из конфликтующих правопорядков в рамках формально единой правовой системы общество рассматривает как перспективный, решается вопрос о том, какой правопорядок становится господствующим, а какой отступает на периферию и сохраняется в лучшем случае в виде правовых пережитков, как интерпретируется проблема соотношения легитимности и законности основных правовых актов, как определяется ситуация пробелов в праве и решается вопрос об их заполнении.

Еллинек утверждал, что государственное право, лишенное пробелов, принципиально невозможно. Вся история права есть история его кризисов, переворотов в праве, смены одних правовых систем другими. Революции и нарушения конституции всегда были исходным пунктом новых правовых образований.

Только путем фикции может юриспруденция сохранить видимость преемственности развития права. Еллинек называл два способа модификации конституции — изменение и преобразование. Под первым понимаются изменения, сделанные в тексте конституции путем преднамеренного волевого акта, под вторым — изменения, формально не меняющие текст конституции, но наполняющие ее положения новым смыслом в ходе спонтанных не предпринимаемых целенаправленно действий, в процессе социальной эволюции.

театр с.моэма сочинение

Еллинека в интерпретацию кризисов в праве состоял в указании на политические и социальные факторы, определяющие столкновение различных элементов одного правопорядка.

Вопрос упирался в отказ традиционной позитивистской правовой доктрины выйти при интерпретации права за рамки самого права, т.

«Современная Российская политика» (направление «Политология»)

Это могло быть сделано лишь на основе социологического подхода к праву, основы которого разрабатывались как раз в рассматриваемый период. Петражицкий различал позитивное право правовые переживания, основанные на представлении о нормативных фактах и интуитивное право основанное исключительно на интуитивных представлениях и видел смысл развития в их соотношении: Интуитивное право носит спонтанный, позитивное — упорядоченный характер, первое тяготеет к динамике, второе — к статике. Если разрыв между интуитивным и позитивным правом становится очень велик, возникает социальная революция, которая восстанавливает их соотношение.

Петражицким сформулирован своеобразный закон необходимости соответствия интуитивного права позитивному, нарушение которого ведет к кризису правовой системы: Интуитивное право отчасти является создателем новых норм права, так как именно в его недрах зарождаются новые представления о справедливости, находящие затем выражение в позитивном праве.

В реальности это означало, что если, например, революционные толпы верят в возможность непосредственного введения коммунизма, то эта их вера вопреки реальности и здравому смыслу станет в случае победы революции основой позитивного права.

С этих позиций Л. Петражицкому удалось по-новому решить проблему соотношения спонтанности и цели в развитии права. Если большинство либеральных юристов вслед за Р. Петражицкий считал, что развитие права имеет спонтанный характер, а механизм этого процесса есть длительная социальная селекция определенных норм и ценностей, закрепляемых в сознании и психике религиозными санкциями позитивного и негативного характера.

Предвосхищая выводы современных культурных антропологов, он стремился проследить, как происходит или не происходит формирование правовых институтов путем накопления инстинктивного отвращения к одним поступкам например, ложь, кража, обман и кристаллизации симпатии к другим например, уважение к исполнению заключенного договора, признание чужой собственности, подчинение авторитету старейшин.

Вывод состоял в том, что право есть кристаллизация длительного, массового и спонтанного опыта, а не сознательное конструирование и рациональные действия выдающихся личностей. Тезис о конфликте интуитивного и позитивного права как источнике правового развития, весьма спорный с точки зрения классической правовой доктрины, позволял, однако, объяснить изменения в праве, а также специфическое явление превращения неправовых моральных отношений в правовые закрепленные нормативно.

Гораздо более интересен, однако, феномен превращения антиправовых феноменов в правовые. В преступных сообществах, например, разбойничьих, пиратских, воровских шайках и т. Так, можно допустить существование некоторого права в пиратской шайке или революционной партии, которая, захватив власть в результате революции, может создать новое право, построенное на совершенно иных принципах, нежели предшествующее.

Данный подход, очевидно вытекавший из ценностно-нейтрального отношения к праву, может рассматриваться как своеобразное предчувствие крушения либеральной системы позитивного права в эпоху тоталитаризма. Социальные конфликты внутри общества Л. Петражицкий также пытался интерпретировать как конфликты между различными типами интуитивного права. Этот конфликт интуитивного и позитивного права , далее, оказывался возможен между одним индивидом и всем обществом.

Сергеевичем с позиций традиционной юридической науки была вполне оправданна. В этой перспективе теория Л. Петражицкого представляет собой поразительную интуитивную догадку о том, что народное правосознание может оказаться худшим врагом права, нежели антиправовое поведение правящей элиты и интеллигенции. Кризис не является уделом только переживаемой эпохи, а представляет собой постоянно повторяющееся в истории явление. Каждое действие сопровождается появлением новой проблемы, а предпринимаемые решения редко имеют дефинитивный характер.

Тойнби и Питирим Сорокин в отношении культуры в целом. Собственно в науке права, полагал Дель Веккио, кризис выражается наиболее определенно в столкновении позитивного права фиксированного в кодексах и идеального, привнесенного революционными изменениями и имеющего моральный характер.

С этой точки зрения кризис, порожденный революцией, выражается в отмене старого позитивного права. Однако сами эти революции в отношении права могут иметь более и менее деструктивный характер.

Они завершают установление новой системы позитивного права, которое может быть лучше или хуже, мягче или жестче прежней системы. Задача юристов при этом состоит не в следовании букве существующего позитивного права, а в его активном переосмыслении и реформировании с учетом новой социальной реальности путем соотношения с нравственным идеалом.

Право предстает, с одной стороны, как данность, как некий феномен в своей историчности, с другой — как нечто, исходящее из нашего духа и существующее в своем идеальном состоянии. Первое понимание более очевидно и связано с эмпирическими наблюдениями права как объективной реальности, абсолютно определенной и независимой от всякого субъективизма, того, что доступно ощущению. Однако это традиционное представление не учитывает психологической сложности работы юриста и создания правовых норм, отражающих разнообразные социальные отношения.

Данная работа сложнее, чем в других, более технических, областях. В реальности, полагал Дель Веккио, юрист сводит разнообразные социальные отношения которые отнюдь не всегда являются наиболее очевидными , соотносит их с нормами, а в случае их отсутствия сам участвует в выработке новых норм.

Эта интеллектуальная работа определяется как в высшей степени трудоемкая и сопоставимая с наиболее сложными видами технических работ. Писаное право недостаточно для понимания быстро меняющейся социальной реальности.

Невозможность для человеческого разума охватить все будущие ситуации наперед отмечали еще римские юристы, и это подтвердила последующая практика.

В новейшее время данная тенденция проявилась еще более заметно в силу быстрых изменений существующих условий, возникновений новых форм деятельности и вследствие этого новых проблем и контрастов.

Их появление отнюдь не всегда находит разрешение в ранее созданных законах. Правовая система определяется в данной перспективе начиная с Вико как выражение исторически детерминированного сознания эпохи. Правосознание выступает, следовательно, как основа стабильности или изменения правовых систем. Право — живая система. Юрист должен суммировать и оживить, насколько возможно, единство всей правовой системы. Среди новых областей жизни Е.

Эрлих называет отношения труда и капитала, обеспечение аграрных отношений, автомобилизм, воздухоплавание, телефон и радио — все они ставят перед юристом проблемы создания нового законодательства и изменения старого.

Излишняя жесткость права — неизбежно ведет к его кризису. Речь идет, по мнению Дель Веккио, не об изменении фундаментальных юридических понятий, а об их новом философском переосмыслении. Юристу, считал он, не должны возбраняться выход за пределы его работы судьи или толкователя, занятия разработкой проектов новых законов, т.

Поэтому следует признать не только лучшими, но и более надежными те правовые системы, которые предусматривают и определяют возможности и способы своего собственного реформирования. Данный вывод, однако, открывал путь правовому волюнтаризму, оправдывая любое изменение права во имя его социальной эффективности.

В условиях модернизации и догоняющего развития нередки ситуации, когда происходит заимствование правовых норм даже конституций и кодексов более передовых государств социально отсталыми странами. В подобных ситуациях, интерпретируемых в контексте концепции правовой модернизации, практически неизбежен конфликт формы и содержания, новой конституции и традиционных социальных институтов.

Данный конфликт может иметь различные результаты: В условиях модернизации вполне приемлем поэтому вывод немецкого неокантианского философа права Р. Штаммлера об опережающем характере развития правовых форм по отношению к социальному содержанию. Вебер суммировал ряд предшествующих концепций конституционного кризиса: Конфликт легитимности и законности стал основой веберовского подхода к кризису права.

Шмитт доводит их до абсолютного противопоставления применительно к революционным эпохам. Легитимность, строго говоря, гораздо шире законности, хотя последняя в Новое и Новейшее время становится важнейшим способом обеспечения легитимности в демократических государствах.

Но в отличие от законности как механического следования писаным законам легитимность включает в себя огромный пласт социально-психологических представлений, связанных с историей, традицией, представлениями о будущем.

А по сему являются не столько субкультурами, сколько контркультурами со всеми вытекающими отсюда последствиями. Какой приход, такой и поп. К этому перефразированию известной русской поговорки можно свети суть всего того, что эссеисты высказали в отношении нашей всенародной традиции безмолвствовать перед властью, ощущать себя маленькими человечками, живущими с неверием в то, что в этой жизни можно что-то изменить к лучшему. Они есть, но их очень мало. Оценивая все вышеизложенное, хотелось бы подчеркнуть, что мы имеем дело с суждениями не просто молодежи, а социально и интеллектуально зрелой молодежи, представляющей старшие возрастные группы, с уже накопленным жизненным опытом, достаточным для того, чтобы адекватно, что называется, без наивности и романтического флера воспринимать существующие в стране реалии, различать то, что есть на самом деле, от того, что декларируется, что должно быть.

Политическую культуру не переделать простым подражанием политическим обычаям передовых обществ. Эффективную судебную систему нельзя импортировать. Свободу невозможно выписать из книжки, даже если это очень умная книжка.

Мы, безусловно, обязательно будем учиться у других народов. Будем перенимать их опыт, учитывать их успехи и просчёты в развитии демократических институтов. Но никто не проживет нашу жизнь за нас. Никто не станет за нас свободными, успешными, ответственными. Только наш собственный опыт демократического строительства даст нам право утверждать: Введите слово "фикус" без кавычек. Отмена смертной казни на карте мира.

Ckornion

      • Основная задача курса «Современная российская политика» - изучение К середине семестра слушатели должны сдать промежуточное эссе (объем.

© 2017 В помощь ученику.

Made with by Graphene Themes.